«Яркий, тёплый,
солнечный день. Я летом в Белоруссии на каникулах (тогда был ещё учителем).
Сижу за маленьким круглым столиком и сочиняю рассказы, которые позже были
опубликованы в журнале «Неман». Я вставал, шёл на речку, потом возвращался и
снова писал. Это было новым для меня и чрезвычайно приятным делом, как-то сразу
всё получилось». ( газета «Миллион», 2006, 10 августа)
Прожив рядом с Иосифом Васильевичем большую часть жизни,
ровно половину его земного срока, я удивилась такому ответу на вопрос журналиста:
«Какое событие в Вашей жизни вспоминается как самое счастливое?» - в одном из
последних интервью. Ожидалось другое: счастье, как награда за труды, за любовь,
за озарения.
Напряжённо трудясь, принимая ответственные решения за
свою судьбу и за будущее семьи, Иосиф
Васильевич в зрелые годы стал дорого ценить ту часть жизни, которая приносила
ему минуты беспечности и покоя: стихи, рассказы, живописные опыты, бесполезные
самоделки, прогулки по лесу.
Иосиф не собирался становиться писателем, и лишь скромно
улыбался, когда редакторы и рецензенты отмечали прекрасный стиль его научных статей и книг. Онне был откровенным,
однако я чувствовала, мечтал вернуться к творчеству, как к способу ощутить себя
молодым и безответственным. Не высокомерно, порой даже с нежностью, Иосиф
опекал начинающих литераторов. Если он видел проявление настоящего таланта, то
не жалел ни времени, ни энергии, ни знаний. Даже мне досталось немного этой
нежности. Всё то ничтожное, что я ему показывала, Иосиф хвалил: «Хорошо тебе
писать от нечего делать – тогда сразу всё
получается».
Осенний вечер 1975 года в селе Калужское Калининградской
области. Отпуск, который мы провели у моей мамы, закончен. Это мог быть вечер
субботы. Ясно припоминается отсутствие тревоги за тетради и планы завтрашнего
дня (я была учительницей математики). Финский домик, с расписанной в стиле
Кандинского прихожей, протоплен. В кладовке – ведро солёных опят, на веранде –
сложенные до крыши дрова.
Сынишка спит. Телевизор с мутным черно-белым изображением
выключен. Иногда ночью нам удавалось поймать какой-нибудь фильм польских
передающих станций. Запомнился «Харакири» Масаки Кобаяси. Приходилось быть
соучастниками просмотра: я переводила с польского, Иосиф разъяснял то, чего не
могла разглядеть на экране.
Иногда ходили в кино. На афишах ветхого сельского клуба
Иосиф распознавал старые шедевры. Названия «Ночи Кабирии» и «Земляничная
поляна» мне мало что говорили: в студенческие годы я была «театралкой».
В то время я осваивала роль молодой мамы. Устроившись в
уголке дивана, старательно вязала носок. Иосиф, как всегда, восседал за
огромным дубовым письменным столом со множеством ящиков, затворов, ключиков.
Помнится, в столе был даже тайник. Позже, покидая Калужское (Грюнхайде
–«Зелёный луг»), Иосиф с грусью расставался с этим бывшим атрибутом немецкой
канцелярии.
- Я хочу тебе почитать, - в голосе тёплые нотки.
- Спасибо, давай, - откликаюсь со своего обиталища,
налегая на маленькую пятку.
- Ты будешь вязать, когда я читаю свои рассказы? –
удивляется он.
Недовязанный носок, клубок, спицы, рассыпаясь, летят в
сторону. Я готова слушать. Тогда я не знала, что Иосиф летом писал рассказы. Видеть его за
столиком с книгой или листами бумаги и не мешать – было уже привычным.
Рассказы мне понравились,
но я пустилась умничать, объясняя
будущему профессору, доктору филологии, ссылаясь на Достоевского, Чехова, что
автор рассказов слишком серьёзен. Было видно, что Иосиф обиделся. Возможно, он
обиделся сильнее, чем я тогда думала.
В апреле 1976 года вышел номер журнала «Неман» с большим рассказом «Сыновий долг», а в августе
1977 – «Межсезонье». Журналы мы покупали в Белоруссии и радовали мою маму. Цикл
рассказов «Дома» был опубликован в 1978 году, когда мы жили уже в Башкирии.
Иосиф начал преподавать в Стерлитамакском пединституте, у нас родилась дочь. Я
писала маме письма с просьбой не пропустить мартовского номера в киосках.
…Впереди было ещё много дней жизни. Предлагая полистать
какую-нибудь книжную новинку, Иосиф частенько говаривал: «Тебе понравится. Это
вкусно». Перечитывая тексты, которые дочь нашла в библиотечных архивах Риги, я
пытаюсь ощутить рассказы на вкус…
…Антоновка с кусочком серого хлеба, очищенная грибным
ножом во влажном осеннем лесу…
